ГрадUA (grad_ua) wrote,
ГрадUA
grad_ua

Category:

Диспут «Есенин и есенинщина» собрал почитателей таланта поэта

Газета «Одесские известия» 4 октября 1926 года писала, что в Художественном театре состоялся большой литературный диспут на тему «Есенин и есенинщина».




4 октября 1926 года в Одессе проходил большой литературный диспут на тему «Есенин и есенинщина» .

Об этом событии сообщила газета «Одесские известия». В заметке говорилось о том, что

ввиду большего интереса, проявленного к собеседованию о Есенине, проведенному в Уголке печати, — секция работников печати устраивает 4 октября в Художественном театре большой литературный диспут на тему «Есенин и есенинщина».
К тому времени не прошло и года после трагической смерти поэта в гостинице «Англетер». Разумеется, интерес и почитателей великого таланта, и обывателей к противоречивой личности Есенина, не спадал.

При этом в заявленной теме диспуте, в термине «есенинщина», уже сквозит неприязненное, чтобы не сказать больше, отношение к Есенину. Вскоре после смерти поэта, в январе 1926 года, тон коррепонденций в тех же «Одесских Известиях» был иным:

Трагически оборвавшаяся жизнь молодого поэта, его политическое наследие и те социальные психологические условия, которые влияли на его творчество, — вот что служило содержанием траурного вечера памяти Сергея Есенина. Вечер начался кратким, содержательным докладом проф. Б. Варнеке, который бегло очертил те литературные влияния, под которыми сформировалось дарование Есенина, характеризующее его как большого мастера формы, тонкого лирика, теснейшим образом связанного с современностью.
Весьма интересным, но и запутанным, является вопрос: «Приезжал ли Есенин в Одессу?» Однозначного ответа нет. Известно, что в Одессе родилась его первая официальная супруга, Зинаида Райх.

Тем не менее, в газете «Знамя коммунизма» за 4 октября 1970 года опубликованы воспоминания инженера Л. Гейсмана, под названием «Есенин в Одессе». В них сказано:

В 1925 году я работал в издательском отделе Одесской писательской организации. В середине мая мы получили открытку от Сергея Есенина, в которой он сообщал, что проездом в течении двух дней будет в Одессе и согласен выступить на литературных вечерах. Такие вечера состоялись в помещении клуба металлистов на Херсонской улице и в помещении театра «Массордам», где теперь находится музкомедия (ныне ТЮЗ). Конферировали на этих вечерах писатель С. Бондарин и поэт Э. Багрицкий, который работал тогда культоргом на джутовой фабрике. Вечера прошли с большим успехом, Есенин вдохновенно читал отрывки из своих лучших произведений. Слушатели наградили его бурными аплодисментами.
Биографы Есенина об этом не упомиают, они говорят только о возвращении в Москву из Баку, где он, к слову, тяжело болел.

Так что тема, как говорится, полностью не раскрыта.

Нужно, впрочем, напомнить о том, что среди знакомых Есенина различной степени близости, были одесситы. Так, Юрий Олеша рассказал о неожиданном визите Есенина, в сопровождении Валентина Катаева, осенью 1925 года к Олеше и Илье Ильфу.

Он был в смокинге, лакированных туфлях, однако растерзанный, – видно, после драки с кем-то. Он читал «Черного человека». Во время чтения схватился неуверенно (так как был пьян) за этажерку, и она упала. До этого я «Черного человека» не слышал.

Друг мой, друг мой, я очень и очень болен,

Сам не знаю, откуда взялась эта боль.

То ли ветер свистит над пустынным и диким полем,

То ль, как рощу в сентябрь, осыпает мозги алкоголь..

Это было прекрасно.

И он был необычен – нарядный и растерзанный, пьяный, злой, золотоволосый и в кровоподтеках после драки.

Упомянутый уже Валентин Петрович Катаев писал в книге «Алмазный мой венец», Сергея Есенина он называет «Королевич».

И вот я уже стою в тесной редакционной комнате «Красной нови» в Кривоколенном переулке и смотрю на стычку королевича и мулата (Борис Пастернак). Королевич во хмелю, мулат трезв и взбешен. Королевич совсем по‑деревенски одной рукой держал интеллигентного мулата за грудки, а другой пытался дать ему в ухо, в то время как мулат – по ходячему выражению тех лет, похожий одновременно и на араба и на его лошадь, – с пылающим лицом, в развевающемся пиджаке с оторванными пуговицами с интеллигентной неумелостью ловчился ткнуть королевича кулаком в скулу, что ему никак не удавалось. Поединок мулата с королевичем кончился вничью; общими усилиями их разняли, и, закрутив вокруг горла кашне и нахлобучив кепку, которые имели на нем какой‑то заграничный вид, оскорбленный мулат покинул редакцию, а королевич, из которого еще не вполне выветрился хмель, загнал меня в угол и вдруг неожиданно стал просить помирить его с Командором (Владимир Маяковский).
«Мне так и не удалось узнать Есенина в жизни, – я вернулся в Москву незадолго до его смерти.

Впервые я увидел Есенина в гробу, в Доме журналистов на Никитском бульваре. Поперек бульвара протянули черное траурное полотнище. На нем белыми буквами было написано: «Тело великого национального поэта покоится здесь».

День был темный, с низкими неподвижными тучами, с хмурой тишиной. В такие дни в домах раньше времени зажигают лампы. Свет их похож на желток.

В зале, где лежал Есенин, горели люстры. В их неярком свете лицо Есенина казалось прекрасным. Красоту его выделяли густые тени от ресниц.

Он лежал, как уснувший мальчик. Звуки женских рыданий казались слишком громкими и неуместными – они могли разбудить. А будить его было нельзя, – так безмятежно и крепко он спал, намаявшись в житейской бестолочи, в беспорядке своей быстрой славы, в тоске по своей рязанской земле.

Много позже, в 1960 году я увидел фотографию Есенина, только что вынутого из петли. Он лежал на боку, на диване, подобрав колени, и все лицо его было в слезах. Они еще не успели высохнуть.

Такая детская обида была на этом лице, что никто не мог смотреть на эту фотографию. Все отворачивались и отходили, пряча глаза.








Подробности на сайте Телерадиокомпании «ГРАД»
Tags: ЖЗЛ, день в истории, история Одессы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments